Среда, 16 Июль 2014 04:00

Об археологах в Угличе – вкратце

Автор Углече поле

Археологу в развивающемся городе с тысячелетней историей – раздолье? А зачем? Позвольте, как это – зачем?

А исследовать, познавать, охранять, спасать от произвола чиновников и застройщиков – как прописано в законе, на который так часто ссылаются, что нет необходимости еще раз цитировать? Однако же еще в XII веке летописец меланхолически констатировал: «где закон – тут и обид много». Никто бы и не писал законов, если бы повседневная практика не создавала постоянные конфликты интересов. В отношениях чиновников, застройщиков и археологов эти конфликты вполне предсказуемы a priori: одни хотят благоустроить, повысить свой статус как администраторов, другие – «освоить средства» с максимальными эффектами, третьи – исследовать, узнать нечто об отдаленном и недавнем прошлом, повысить свой статус в научном сообществе и… тоже «освоить средства» с максимальными эффектами. И – сроки, сроки, сроки… Хотим мы того или нет, дело обстоит именно так. Волк, коза и капуста – в весьма опасной близости неизбежных совместных действий. Причем каждый участник такого рискованного предприятия, как строительство в исторических центрах русских городов, соблюдая свои интересы, вполне может проявить и проявляет инициативу в форсировании процессов. Позиция археолога в этой ситуации наиболее неоднозначна и раздражительна для соучастников. В самом деле, археологические мониторинги, тем более исследования большими площадями, – это время и деньги, причем в последнем случае – немалые или даже очень большие. А что найдут? Ну как ничего? А время, а деньги, ушедшие «ни на что»?! А если что-то обретут – куда, собственно, это найденное девать? Казалось бы, все просто – в музей! Ага! Ну вот выкопаем мы десять тысяч черепков (вполне реальная цифра с участков площадью несколько сот квадратных метров), скажем, пару сотен ржавых ножей, неизвестное количество гвоздей, бусин, нательных крестиков, монет XVIII–XX веков, «предметов неизвестного назначения – есть и такая категория находок, – ну, и если повезет – некоторое количество «уникумов». И – понесем это все в музей: вот вам, дамы и господа, обрабатывайте, размещайте, храните. А мы вам в следующем году обязуемся во-он с того участочка, метров этак двести квадратных, еще подкинуть артефактов. Уверяю вас, благосклонные читатели, энтузиазм у хранителей исторической памяти будет неподдельный! И все правильно! Фонды музейные не резиновые, штаты не расширяются. Так обстоит дело. И с этой проблемой сталкиваются в Москве, Петербурге, Новгороде, Владимире – и не только в России, повсеместно, где ведутся археологические исследования большими площадями. Но хранить – это еще не все, коллекции надо еще и обрабатывать: систематизировать, маркировать, реставрировать – наконец, кто-то должен и с головой погрузиться в анализ этого материала, извлечь из него максимум информации. А материал, благодаря активности чиновников и застройщиков – все прибывает… А выводы наши, между прочим, в подавляющем большинстве случаев суть гипотезы, то есть недостоверное знание о прошлом, ибо вся сложность исторической действительности, все невообразимое разнообразие мотиваций действий наших предков – остается за непреодолимым Порогом Познания… Таковы реалии археологического изучения русского города – при самом благоприятном стечении обстоятельств и максимальной добросовестности заинтересованных сторон в исполнении обязательств. О случаях же недобросовестности, нередких, как в любой деятельности, остается только горестно вздохнуть… …Вот я и вопрошаю – зачем? Стоит ли связываться? Однако и не связываться нельзя. И дело не только в том, что материалы раскопок все же содержат некую пока еще неизвлекаемую информацию, ради которой следует хранить максимально долго все, что обретено в процессе исследований (как хранить и где – вопрос особый). Дело еще и в том, что в деятельности археолога есть еще одна важная составляющая, а именно – этическая, придающая уверенность исследователям в сложных отношениях с чиновниками и застройщиками: прикосновение к прошлому должно быть максимально бережным и уважительным. Ибо – все там будем. И каждый предмет, извлекаемый из культурного слоя, – это чей-то труд, чья-то судьба, чьи-то радости и горести, материализованная память о тех, чьи имена давно забыты и могилы потеряны. Эта этическая составляющая порой плохо соотносится с наблюдаемыми со стороны реалиями деятельности археологов и, что гораздо хуже, не так часто осознается самими археологами, как того хотелось бы. Великий английский археолог Мортимер Уиллер, который, по замечанию современников, «прожил жизнь циклопа среди карликов», оставил потомкам чеканную формулу. Формула Уиллера определяет ценность и тех антропогенных отложений, которые сформировались в недавнем прошлом – в XVIII–XX веках. Казалось бы, здесь все ясно, понятно и ради понимания этого материала не стоит мозолить руки и напрягать сознание. Казалось бы. Но я вспоминаю наши угличские казусы. Конечно, мы рвались к этому самому Х веку и дорвались до IX, до первых веков нашей эры. Однако когда мы копали небольшой шурф у церкви Иоанна Предтечи на Волге (и чуть не рубанули тактично не показанный ни на каких схемах кабель высокого напряжения 1955 г., проложенный от ГЭС к «соцгороду»), мы выгребли из этого шурфа килограммы ржавого железа, попавшего в слой в те времена, когда храм был «особым объектом НКВД». И мы поняли, что это был за «объект», – кузница была в церкви, за глухим забором! А когда главный архитектор Углича пришел на раскоп на Успенской площади и увидел расчищенную из-под песка кладку булыжной мостовой начала ХХ века (той самой, что можно видеть на фотографиях), он стоял долго, о чем-то размышлял, а потом спросил сам себя вслух: «А может, как-то сохранить?». И уж совсем неожиданный результат дала шурфовка на небольшом участке перед Шелковкой, напротив Казанской церкви. Здесь в 1980–90-е годы можно было наблюдать пару-тройку молчаливых (именно молчаливых!) мужичков с бутылкой – а то уже и в несознанке, причем в любую погоду: в жару и дождь, наверное – и зимой здесь же встречались. Заложились на этом месте; появилась вбитая в склон берега свая моста через Шелковку, засыпанного в начале XIX века… А вокруг сваи – битые стаканы, кружки, кувшинчики из-под пива – все XVIII век, судя по типам и монете Павла I. И все стало ясно: здесь, на краю самого большого городского кладбища, перед Шелковкой, отделившей «город мертвых» от города еще живых, под звон колоколов Успенской и Казанской – традиционно распивали за помин христианских душ… А мужики-то, исправно распивавшие свою водочку –на том самом месте – и не знали уже! Однако – сидели именно там, где сидели их предки! И такие открытия недавнего прошлого происходят в каждом городе, где идут археологические исследования. Археологи, еще недавно пренебрежительно именовавшие материалы XVIII–XX веков «позднятиной», начинают постепенно изживать этот смешной и неправедный снобизм. Нет больше «позднятины». Все антропогенные отложения представляют одинаковую ценность и заслуживают одинакового внимания, в поле нашего зрения должна быть вся пространственно-временная перспектива, открывающаяся перед нами в процессе раскопок. Следовательно, присутствие археолога в интенсивно развивающихся городах неизбежно, и необходимость бережного отношения к антропогенным отложениям, сформировавшимся здесь еще с первых веков нашей эры, не подлежит обсуждению. И никакие бюрократические или финансовые реалии настоящего не могут быть признаны противоречащими этой необходимости. Обсуждаться могут лишь формы участия археологов в процессах развития города и организации исследований. Обратимся к реалиям современного Углича. Поскольку, насколько нам известно, актуализировалась идея воссоздания Успенского храма на площади перед кремлем – именно эта площадь оказывается сейчас (и не в первый уже раз!) на пересечении интересов администрации города, спонсоров этого предприятия и, с неизбежностью, археологов. Насколько сейчас, по прошествии многих лет после сноса храма, необходимо его восстановление – решать, естественно, угличанам. Со своей стороны мы можем обратить внимание на то, что, по мнению Святейшего Синода, и в XIX веке в Угличе ощущался некий избыток храмов, возведенных тщанием благочестивых состоятельных горожан. Кроме того, в те времена, когда Успенская церковь была композиционным центром площади, здесь не было зеленых насаждений и ансамбля памятника погибшим угличанам, а было широкое пространство булыжной мостовой. Но, повторяем, вопрос о целесообразности воссоздания храма не в нашей компетенции. Однако коль скоро эти работы начнутся – без археологов, согласно законодательству, провести таковые просто не получится. И археологов в этой ситуации непосредственно касается и состояние собственно остатков разобранного храма, и антропогенных отложений вокруг, и, наконец, собственно локализация воссоздаваемого сооружения непосредственно на месте уничтоженного или, что вполне вероятно, исходя из прецедентов, – хотя и рядом с фундаментами такового, но фактически на новом месте. И здесь самое время напомнить о результатах десятилетних исследований архитектурного отряда Угличской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа под руководством Е.А. Туровой на Успенской площади, по результатам которых можно судить о сложности структуры антропогенных отложений в этой зоне застройки. Культурный слой к югу от кремля начал формироваться еще в XIII веке, хотя не исключены и находки отдельных предметов и комплексов более раннего периода. В XV–XVIII веках на площади функционировало самое большое городское кладбище позднесредневекового Углича при храме Николы Подстенного. В завершение тридцатилетия расцвета Углича при Андрее Васильевиче Большом, в роковом для города 1492 году большой пожар прервал здесь строительство кирпичной постройки, украшенной, как и «палата царевича Димитрия», богатым декором. Эта постройка возводилась на месте обширной усадьбы с мощными частоколами и глубокими подпольями под деревянными домами. Стройплощадка зафиксирована и засыпана как огромный стоп-кадр давнего бедствия: рухнувшие с помостов штабеля кирпича, валунный фундамент так и не возведенной постройки… В центральной же части площади, в непосредственной близости от Успенского храма, на отдельных участках под двумя ярусами булыжной мостовой залегают отложения навоза, сформировавшиеся в XVII–XIX веках перед торговыми рядами и прекрасно сохранившие предметы из дерева, коры, кости. Наконец, о состоянии остатков самого храма мы можем судить только по небольшому участку фундаментного рва, но, учитывая обстоятельства сноса постройки, – с достаточной степенью достоверности: постройка была разобрана полностью, заключенные УГЛИЧЛАГа выбрали и фундамент. Разумеется, весь церковный двор с оградой должен быть исследован со всеми находившимися здесь объектами. Мы вкратце обобщили здесь результаты многолетних исследований в жанре экскурсионного обзора, чтобы благосклонный читатель мог ясно представить себе, какие проблемы встанут перед реконструкторами Успенского храма и благоустроителями прилегающей территории. Решать, еще раз повторяем, предстоит угличанам, но если решение будет положительным, работа предстоит большая, и вряд ли имеет смысл вершить дело в аварийном режиме, пока есть деньги и желание не остыло. Кремль также остается в зоне постоянного внимания археологов, хотя в 1985–2004 годах наша экспедиция исследовала здесь практически всю территорию, кроме участков под зелеными насаждениями и коммуникациями. Однако любые земляные работы на территории кремля, без которых не может обойтись Уличский музей-заповедник как любое функционирующее учреждение, требуют постоянного надзора. Ибо многократно перекопанные антропогенные отложения кремля в любой момент могут преподнести любой сюрприз. Например, великолепный наконечник ножен меча Х века, хранящийся в музее и удостоверяющий, вместе с прочими нашими находками, факт основания города именно в этот период, – был обнаружен в шурфе площадью 16 кв. м чуть ли не под дерном и в засыпке выгребной ямы общественного туалета 1930-х годов, о чем до сих пор вспоминают все участники этого знаменательного события. Из любой траншеи, любой неглубокой ямы здесь может появиться что угодно, так что обязательность квалифицированного археологического надзора на неисследованных еще небольших участках не подлежит обсуждению. А на участках исследованных – тоже не грех посмотреть внимательно в отвалы, поскольку, как это ни прискорбно признавать, мы ведь могли что-то и просмотреть в процессе раскопок. Что касается всей территории города между Селивановским ручьем, посадским валом и плотиной ГЭС, то здесь предстоит со всей возможной тщательностью продолжить предварительное зондирование антропогенных отложений посредством шурфовки и наблюдение за всеми строительными работами, а при необходимости быть готовыми и к раскопкам большой площадью. В первую очередь это относится к обширному участку за Каменным ручьем, где, по упоминанию в «Угличском летописце», еще в XVIII веке находились некие «могилицы» (кладбища при функционировавших храмах составитель «Летописца» именует «погостами»). «Могилицами» в Ярославской и Владимирской губерниях, как известно, население именовало курганные могильники, в том числе и курганы на Греховом ручье к югу от Углича. Следовательно, можно полагать, что и в «Летописце» речь идет о еще сохранявшихся триста лет назад насыпях курганов, скорее всего, одного из первых кладбищ раннесредневекового Углича. В настоящее время четко локализовать эти «могилицы» невозможно, равно как и погребения поздних церковных кладбищ XV–XVIII веков, – тем настоятельнее необходимость самого пристального внимания к любым земляным работам в этой зоне. Очень важными для изучения представляются и участки, прилегающие к насыпи посадского вала, поскольку ни структура этой насыпи, ни датировка укреплений до настоящего времени не уточнялись: XIII или все же XV век – остается неясным. Полагаем, вышесказанного достаточно для представления о сложности и значимости Углича как археологического памятника и констатации необходимости постоянного контроля археологов за развитием города. Во второй половине 1980-х и в 90-е годы, насколько я помню, периодически возникал вопрос о необходимости присутствия в Угличе «своего» археолога именно для организации такого контроля. Однако по завершении работ по благоустройству Успенской площади и строительства «Волжской Ривьеры» эти благопожелания по вполне понятным объективным причинам остались благопожеланиями. Между тем, город будет развиваться, и все сложности взаимодействия заинтересованных сторон в этом процессе, о которых шла речь выше, отнюдь не теряют актуальность. Полагаем, что Углич действительно достоин того, чтобы в этом городе кто-то постоянно, на месте наблюдал за состоянием антропогенных отложений и инициировал проведение исследований большой площадью, если в таковых есть необходимость. Ибо у уважаемых ярославских коллег, по долгу службы обязанных надзирать за Угличем как археологическим памятником, еще и вся область в сфере ответственности, руки просто могут иногда и не дойти. И этот «кто-то» должен быть обязательно угличанином, для которого город либо есть подлинная родина, либо стал таковой. И – как ни утопично это может прозвучать – он не может быть «назначенцем», а только «добровольцем». Тогда все получится – и все сложные задачи будут решены. Как это сделать, как конкретно определить статус этого предполагаемого «смотрителя» за угличским культурным слоем и каковы будут его полномочия – станет ясным, если благопожелание будет решено воплотить в жизнь.

Сергей ТОМСИНСКИЙ. Журнал "Углече поле"
http://www.uglechepole.com/#!

Прочитано 1831 раз

Добавить комментарий

Удаляются комментарии, нарушающие законодательство РФ, в том числе экстремистские высказывания, высказывания содержащие разжигание этнической и религиозной вражды, клеветнические высказывания, оскорбление и критику власти, призывы к насилию, призывы к свержению конституционного строя, оскорбления конкретных лиц или любых групп граждан.
Удаляются комментарии, которые не относятся к теме материала, не удовлетворяют общепринятым нормам морали, преследуют рекламные цели, провоцируют пользователей на неконструктивный диалог, оскорбляют авторов комментируемого материала, а также содержащие ненормативную лексику и ссылки коммерческого характера.

Защитный код
Обновить

Самоизоляция - обязательное условие для прибывших из-за рубежа

18 марта 2020 года Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации принято Постановление «Об обеспечении режима изоляции в целях предотвращения распространения COVID-19» .
Постановление предписывает лицам, прибывшим на территорию Российской Федерации из-за рубежа (включая страны бывшего СССР), незамедлительно сообщать о своём возвращении в Российскую Федерацию. Необходимо уточнять место, даты пребывания за рубежом, контактную информацию, включая сведения о месте регистрации и месте фактического пребывания. Информация должна передаваться на горячую линию, организованную в субъекте Российской Федерации для дальнейшей передачи в территориальную медицинскую организацию, которая устанавливает медицинское наблюдение за прибывшим.

Читать далее